Что дверь придержать, что залезть под юбку — все едино

Что дверь придержать, что залезть под юбку — все едино

— Девушка, девушка, как вас зовут?

— Молодой человек, ночь, проведённая вместе — не повод для знакомства!

Похоже, что это «бородатый» анекдот в обозримом будущем будет описывать реалии нашей жизни. Согласно результатом исследования «Демография и секс: что думают 18+», проведённого агентством «Михайлов и партнёры», примерно две трети опрошенных не исключают для себя сексуальный контакт в первый день знакомства, причем мужчины оказались готовы к этому чаще (85%), чем женщины (48%).

Подчеркнём, речь даже не о первом свидании, а всего лишь о знакомстве. Полицейские, наверное, уже волосы на себе рвут: такая модель поведения прибавляем им работы: секс со случайными знакомыми нередко заканчивается ограблением, а то и моргом. Наших граждан не смущают даже волшебные буквы ЗППП, сулящие немалые расходы на лечение.

Потенциальными «клиентами» полиции могут стать и 47% опрошенных мужчин, которые не считают отказом, когда женщина говорит открыто «нет». При этом 39% не остановятся, даже если это «нет» будет сопровождаться активным сопротивлением со стороны женщины, потому что считают такую реакцию флиртом. А 7% вообще сочтут сопротивление согласием на сексуальный контакт. О том, что за такой «флирт» могут и посадить, отечественные Дон Жуаны, очевидно, не задумываются.

И это еще не всё: граждане обоих полов слабо различают границу между проявлением внимания и домогательством. Мужчины по степени непонятливости лидируют: почти половина опрошенных считает допустимыми поглаживания под одеждой «выше и ниже талии». То есть, что дверь придержать, что залезть под юбку — все едино? Немудрено, что при таком раскладе сенаторы-бизнесмены-творческие личности абсолютно искренне возмущаются, когда их обвиняют в сексуальных домогательствах.

Дальше — больше. 71% опрошенных считает важным увеличение рождаемости. Среди мер, которые могли бы этому способствовать, с большим отрывом лидирует материнский капитал и прочие льготы для семей с детьми (83%), в то время как политики и социологи нередко утверждают, что эти меры неэффективны. Респонденты также отмечают важность пропаганды семейных ценностей (за это выступает 71%), религиозного воспитания (37%), уроков полового воспитания в школе (33%). 27% считает, что на пользу демографии пойдёт законодательный запрет абортов.

Большинство предложений, на первый взгляд, вполне укладываются в концепцию «духовных скреп», власть и представители православного духовенства могут довольно потирать руки. Но на самом деле не всё так радужно. Это выявляется в отношении к институту брака и разводам.

Разводы оправдывают 93% респондентов, причём 41% воспринимает развод как рядовое событие. При этом Росстат отметил их всплеск после локдауна. К официальной регистрации брака стремятся только 62% опрошенных, причем получить заветное свидетельство по-прежнему чаще стремятся женщины (65%), чем мужчины (58%). Такое отношение противоречит идее создания крепких семей, а ведь только на такие семьи можно делать ставку, рассчитывая на увеличение рождаемости. О какой многодетности можно говорить, если треть граждан в ЗАГС ни арканом не затащить, ни коврижками не заманить, а остальные — готовы разойтись как в море корабли? Где ж тут святость брака?

Читать также:  Нужно ли сажать россиян за пьяное вождение?

— Единственный способ укрепления института семьи — это сделать в качестве главной национальной идеи и единой цели деятельности государства и общества многодетную семью и колоссально стимулировать рождение четвертого ребёнка. Это, кстати, в августе прямо предложил президент России. А в Послании Федеральному собранию ещё в 2012 году президент однозначно определил, что, цитирую, «нормой в России всё-таки должна стать семья с тремя детьми». То есть необходимо исходить из проектной идеи новой русской семьи в среднем с 3−4 детьми. На это должна работать вся страна 24 часа в сутки. Всё остальное — ни о чём, — считает Юрий Крупнов, председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития

Социолог Владимир Римский рассматривает проблему брачно-семейных отношений гораздо шире, и сомневается, что ее можно решить усилиями «сверху»:

— Это сфера настолько важна, что она присутствует во всех социальных исследованиях, обсуждается на многих политологических конференциях. Проблемы, которые выявил данный соцопрос, не новы. Они обозначились еще после Второй мировой войны, когда многие советские граждане, и мужчины, и женщины, увидели, как живут люди в той же Германии, да и в других европейских странах. Они поняли, что, в принципе, жизнь может быть совершенно другой, не той, которую от них требуют нормы морали, этики, традиции организации семейной жизни. Это был важный фактор, который мы недооцениваем.

Важно и то, что мы, волей или не волей, следуем мировым законам развития общества. А эти законы таковы, что они приводят к освобождению людей, в том числе, от семейно-брачных отношений. Потому что свободный человек более эффективен в экономике. А те, кто следует традициям — менее эффективны.

И еще: надо понимать, что, если мы заставим всех людей жить в браках и запретим разводы — количество рождаемых детей не увеличится. Люди будут недовольны своей жизнью, а в таких условиях дети не появляются. А вот когда граждане имеют возможность свободно строить свои отношения с партнёром — дети рождаются желанными и воспитываются как желанные. И это более правильно для семейно-брачных отношений.

Социолог также напомнил, что сфера интимных отношений развивается стихийно. Эта стихийность, конечно, должна регулироваться обществом. Но этот процесс не должен ощущаться как давление. Чем жестче мы будем требовать официального заключения брака, тем меньше их будет заключаться, и тем быстрее они будут распадаться.

Сложившаяся сейчас ситуация — результат многолетнего давления государства на сферу брачно-сексуальных отношений. Вспомните, в нашем недавнем прошлом был, например, налог на бездетность. При этом тема сексуальных отношений до сих пор табуирована, и как эту сферу регулировать, если об этом в приличном обществе даже говорить не принято? — задает риторический вопрос Владимир Римский.